Меню

Где прошла революция роз



Революция роз в Грузии

В ноябре 2003 года в Грузии произошла первая на постсоветском пространстве «цветная революция», которая определивла ход развития республики как минимум на всё последующее десятилетие. Поводом для переворота послужили обвинения действующей власти в фальсификации парламентских выборов. После продолжительных массовых акций протеста президент Эдуард Шеварднадзе был вынужден уйти в отставку. Ему на смену тогда пришло поколение молодых политиков, стоявших во главе народных выступлений, — Михаил Саакашвили, Нино Бурджанадзе и Зураб Жвания.

Ситуация в Грузии в преддверии выборов

К 2003 году стало ощутимым недовольство грузинского общества финансово-экономической ситуацией в стране: регулярный характер приняли задержки в выплате зарплат и пенсий; в республике происходили перманентные отключения света и газа; сотни тысяч жителей Грузии в поисках работы уехали за рубеж; средства, поступавшие в помощь Грузии из западных стран, расхищались; росла бюрократизация государственного аппарата; объявленные президентом Эдуардом Шеварднадзе реформы и борьба с коррупцией носили формальный характер; зашло в тупик урегулирование грузино-абхазских и грузино-осетинских взаимоотношений. В Грузии нарастал общественно-экономический и внутриполитический кризис.

Политической опорой Э.Шеварднадзе была созданная им партия «Союз граждан Грузии», имевшая большинство мест в парламенте. Но к парламентским выборам 2003 года прозападно настроенные молодые политики — спикер парламента Нино Бурджанадзе, экс-спикер Зураб Жвания, Михаил Саакашвили (на тот момент — глава городского собрания Тбилиси) и др. — покинули «Союз граждан Грузии» и сформировали два политических блока: «Объединенные демократы», во главе с Бурджанадзе и Жвания, и «Национальное движение», возглавляемое Саакашвили.

Принять участие в выборах готовились также Республиканская партия Грузии, под руководством Давида Бердзенишвили, «Объединение национальных сил», которое возглавлял бывший соратник Звиада Гамсахурдиа — Звиад Дзидзигури, Лейбористская партия, «Новые правые» и движение «Промышленность спасёт Грузию».

После раскола «Союза граждан Грузии» Э.Шеварднадзе перед выборами создал новое объединение — «За новую Грузию». В него вошли остатки «Союза граждан», социалисты и национал-демократы, движение национал-патриотического толка «Язык, отчизна, вера», «Партия зеленых», «Партия освобождения Абхазии», Христианско-демократический союз, «Совет транспортников» и даже бывшие «звиадисты». Эдуарда Шеварднадзе поддерживал также «Союз демократического возрождения», созданный главой Аджарии Асланом Абашидзе.

Накануне парламентских выборов особо важное значение приобрела тема фальсификаций избирательных списков. Об этом говорили все участники предвыборной гонки, в том числе и представители проправительственного блока. Выяснилось, что в списки не попала значительная часть потенциальных избирателей: были пропущены многие многоквартирные дома, целые улицы и микрорайоны. При этом в списках находили имена и фамилии людей, умерших 5-30 лет тому назад.

Во время предвыборной кампании власти чинили препятствия «Национальному движению» в проведении предвыборных мероприятий в регионах. Происходили многочисленные столкновения активистов «Национального движения» с представителями местных администраций, в которых пострадали десятки людей.

Роль неправительственных организаций

Важными факторами, определявшими внутриполитическую обстановку в Грузии накануне парламентских выборов 2003 года была активная деятельность местных неправительственных организаций (НПО) и средств массовой информации. НПО активно защищали права религиозных и этнических групп, инициировали публичные обсуждения имеющихся политических и экономических проблем. Свободные СМИ приобрели накануне «Революции роз» настолько высокую популярность и авторитет, что попытки властей приостановить функционирование телевизионных станций (в частности, «Рустави-2») вызвали массовые акции протеста.

Особую активность проявляла НПО «Кмара!» («Довольно!»). Её члены выступали под белыми флагом, на которых был изображен сжатый кулак. (Точно такой же флаг и тактику действий имело движение «Отпор!» в Сербии, когда там свергали президента С.Милошевича.) Рекламные ролики «Кмара!» регулярно передавались по телеэфиру в самое дорогостоящее вечернее время. Это давало повод для утверждений о том, что «Кмара!» финансируется западными фондами.

Выборы и начало акций протеста

Парламентские выборы 2 ноября 2003 года прошли при большой активности населения. В Тбилиси люди по 2-3 часа стояли в очередях на избирательные участки.

3 ноября телекомпания «Рустави 2» обнародовала данные экзит-полов, согласно которым лидировал оппозиционный блок Михаила Саакашвили «Национальное движение». ЦИК Грузии после подсчета 50% бюллетеней объявил, что лидирует пропрезидентский блок «За новую Грузию».

Сразу после объявления предварительных результатов голосования оппозиционные блоки «Бурджанадзе — Объединенные демократы» и «Саакашвили — Национальное движение» потребовали полной отмены результатов выборов, которые, по их мнению, были фальсифицированы властями. В стране вспыхнули массовые акции протеста с требованием пересмотра парламентских выборов и отставки президента Эдуарда Шеварднадзе. Ежедневно митинги у здания парламента в Тбилиси собирали более тысячи человек. Всего же, по разным данным, в митингах оппозиции только в Тбилиси участвовали до 10 тысяч человек. Массовые демонстрации начались и в других городах и поселках страны.

Наладить диалог между противоборствующими сторонами не удалось: 9 ноября безрезультатно завершились переговоры президента Э.Шеварднадзе с лидерами оппозиции Н.Бурджанадзе, М.Саакашвили и З.Жвания. Встреча, назначенная на 11 ноября, была перенесена.

Проправительственный блок оказался неспособен эффективно противостоять оппозиции. 11 ноября Эдуард Шеварднадзе лично отправился за поддержкой в Аджарию к Аслану Абашидзе. 12 ноября в Грузии начался сбор подписей за отставку Шеварднадзе.

13 ноября Михаил Саакашвили заявил, что все ресурсы для диалога с Эдуардом Шеварднадзе исчерпаны и переговоры продолжаться не будут. Требования оппозиции ужесточились — был выдвинут лозунг: «Грузия без Шеварднадзе».

14 ноября Э.Шеварднадзе выступил с телевизионным обращением к народу, в котором заявил, что в ситуации, сложившейся в стране, его отставка была бы «безответственным шагом». «Это возможно только конституционным путем, а не путем сбора подписей. Если весь народ потребует моей отставки — я готов», — заявил Шеварнадзе.

Официальные итоги голосования и эскалация протеста

20 ноября ЦИК Грузии объявил официальные итоги голосования. Правящий пропрезидентский блок «За новую Грузию», лидером которого был президент Эдуард Шеварднадзе, получил самый высокий процент голосов — 21,3%. Партия «Союз демократического возрождения» во главе с Асланом Абашидзе набрала 18,84%, радикальный оппозиционный блок «Национальное движение», возглавляемый Михаилом Саакашвили, — 18,3%. Оппозиционная Лейбористская партия Шалвы Нателашвили получила 12,04% голосов, оппозиционный блок «Бурджанадзе — Объединённые демократы» под управлением Нино Бурджанадзе и Зураба Жвании — 8,79%, умеренно оппозиционная партия «Новые правые» под руководством Левана Гачечиладзе и Давида Гамкрелидзе получила меньшее количество голосов — 7,38%.

Данные грузинского отделения международной НПО «За справедливые выборы и демократию», а также американской организации «Global Strategy Group» существенно отличались от обнародованных ЦИК Грузии цифр:

Блоки и партии, прошедшие в новый парламент

ЦИК

«За справедливые выборы и демократию»

Источник

«Революция роз» в Грузии в ноябре 2003 года

Осенью 2003 года в течение двух дней ‑ 22‑23 ноября ‑ в Грузии произошла так называемая «революция роз». Она была предопределена многими негативными, как внутриполитическими, так и экономическими, факторами. К обострению кризиса страну подтолкнули парламентские выборы, прошедшие в Грузии 2 ноября 2003 года.

3 ноября телекомпания «Рустави 2» обнародовала данные экзит-полов, согласно которым в голосовании лидировал оппозиционный блок Михаила Саакашвили «Национальное движение». ЦИК Грузии после подсчета 50% бюллетеней объявил, что победу одерживает пропрезидентский блок «За новую Грузию».

Оппозиция потребовала полной отмены результатов выборов, которые, по ее мнению, были фальсифицированы властями. Сразу после голосования в стране вспыхнули массовые акции протеста с требованием пересмотра парламентских выборов и отставки Эдуарда Шеварднадзе с поста президента. Ежедневно митинги у здания парламента в Тбилиси собирали более тысячи человек. Всего же, по разным данным, в митингах оппозиции только в Тбилиси участвовали до 10 тысяч человек. Массовые демонстрации начались и в других городах и посёлках страны.

Наладить диалог между противоборствующими сторонами не удалось: 9 ноября безрезультатно завершились переговоры президента Эдуарда Шеварднадзе с лидерами оппозиции Нино Бурджанадзе, Михаилом Саакашвили и Зурабом Жвания; 12 ноября в Грузии начался сбор подписей за отставку главы республики Эдуарда Шеварднадзе; 13 ноября Саакашвили заявил, что все ресурсы для диалога с Шеварднадзе исчерпаны и переговоры продолжаться не будут.

14 ноября Шеварднадзе выступил с телеобращением к народу, в котором заявил, что в ситуации, сложившейся в стране, его отставка была бы «безответственным шагом». «Это возможно только конституционным путем, а не путем сбора подписей. Если весь народ потребует моей отставки — я готов», — заявил Шеварднадзе.

20 ноября 2003 года ЦИК объявил окончательные результаты выборов: блок «За новую Грузию» получил 21,3%, партия «Возрождение» главы Аджарии Аслана Абашидзе — 18,84%, «Национальное движение» Михаила Саакашвили — 18,3%. Оппозиция назвала итоги «издевательством» и отказалась от мест в парламенте.

В Тбилиси из регионов начали прибывать автоколонны со сторонниками оппозиционеров.

22 ноября 2003 года в Тбилиси на митинг оппозиции вышло около 50 тысяч человек. Оппозиционеры, руководимые Михаилом Саакашвили с букетом роз в руках (откуда и пошло название революции), ворвались на первое заседание нового парламента во время выступления Эдуарда Шеварднадзе. Президент покинул трибуну, а затем скрылся в своей резиденции Крцаниси. Бывший спикер парламента Нино Бурджанадзе объявила себя и. о. президента. Эдуард Шеварднадзе ответил введением чрезвычайного положения и призвал на помощь войска и полицию в районе своей резиденции в Тбилиси. Однако даже элитные подразделения полиции отказались поддержать его.

В ночь на 23 ноября 2003 года сторонники оппозиции захватили правительственные здания. При посредничестве главы МИД России Игоря Иванова прошли переговоры Эдуарда Шеварднадзе с лидерами оппозиции, после которых президент объявил об отставке.

Первым государством, которое признало новый режим в Грузии, стали США.

25 ноября Верховный суд Грузии аннулировал официальные итоги ЦИК от 20 ноября 2003 года о результатах парламентских выборов 2 ноября 2003 года по партийным спискам. 25 ноября 2003 года на внеочередном заседании парламента Грузии было принято решение о проведении досрочных президентских выборов 4 января 2004 года.

Согласно договоренности между лидерами революции, Саакашвили стал единым кандидатом в президенты от победивших сил. На выборах 4 января он одержал уверенную победу, получив 96% голосов избирателей. Явка составила рекордные для Грузии 89,97%.

28 марта 2004 года в Грузии были проведены и новые парламентские выборы, на которых победу одержала партия Национальное движение — демократы, поддерживаемая Михаилом Саакашвили. Еще два ключевых в стране поста — главы правительства и председателя парламента получили члены «революционной тройки» Зураб Жвания и Нино Бурджанадзе.

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

Источник

Глава 5 «Революция роз» в Грузии

Современная Грузия появилась на политической карте мира в 1991 году в результате распада СССР. Однако независимость не привела к процветанию страны, напротив, за очень короткий исторический промежуток времени самая цветущая и богатая из всех советских республик превратилась в нищее, отсталое и расколотое государство. Ситуация усугублялась разразившейся в начале 1990-х гражданской войной и рядом межнациональных конфликтов, в ходе которых страна де-факто потеряла 20 % своей территории. В результате Грузия оказалась на грани политической и социально-экономической катастрофы.

Весной 1992 года Грузию возглавил бывший первый секретарь Грузинской ССР (1972–1985) и министр иностранных дел Советского Союза (1985–1990) Эдуард Шеварднадзе. В качестве председателя Государственного Совета Грузии ему удалось положить конец гражданской войне и в некоторой степени стабилизировать ситуацию в стране. После проведенных в 1995 году парламентских выборов он был официально избран президентом. В том же году была принята первая конституция независимой Грузии, которая определяла ее как страну демократического капитализма.

В начале своего правления Шеварднадзе, безусловно, был популярен в грузинском обществе; с его именем связывали надежду на преодоление разрухи и успешное развитие страны в качестве процветающего демократического государства. На практике, однако, все оказалось иначе. В политическом плане режим Шеварднадзе достаточно быстро превратился в оригинальную смесь элементов демократической бюрократии, олигархии и посткоммунистической клановой системы. По мнению грузинского историка Ю. Сулаберидзе, созданная «отцом грузинской демократии» система оказалась худшим аналогом таковой в государствах, образованных после распада СССР. Она была неэффективной, несамодостаточной и не обеспечивала основных потребностей постсоветского общества[148]. Постепенно укрепляя собственную власть, Шеварднадзе ослаблял демократические институты, обещанные им грузинским гражданам. Вся политическая и экономическая власть сконцентрировалась в руках клановых структур, а политические институты — парламент, партии, неправительственные организации — скорее представляли собой декорации демократии, чем выполняли реальные функции[149]. Основным механизмом консолидации режима стали электоральные манипуляции.

Во всех эшелонах власти процветала тотальная коррупция. Самыми успешными «предпринимателями» становились члены семей чиновников высокого ранга и лиц, занимавших высшие государственно-политические посты (особого успеха на этом поприще добились тести и тещи госслужащих, так как их фамилии не совпадали с фамилиями чиновников и их жен). Непосредственно сам Шеварднадзе никак в коррупции не участвовал, однако его ближайшие родственники стали символами элитарной коррупции и распространили свое влияние на все прибыльные отрасли грузинской экономики. Грузия стала транзитной страной для всякого рода нелегальных товаров. Коррупция полностью разъела сферы образования и здравоохранения. В казармах грузинской армии собиралось не более 10–15 % контингента призывников, все остальные откупались от военной службы. Значительная часть мизерного бюджета разворовывалась армейскими чиновниками, которые, к тому же, нещадно грабили и распродавали оставшуюся после советских времен армейскую инфраструктуру и имущество. Наркомания стала бедствием национального масштаба. Государственные структуры перестали выполнять свои функции, более того, именно они, в первую очередь силовые структуры и судебная система, стали наибольшей угрозой для грузинской государственности. Гигантская коррупция и неэффективное государственное управление, разумеется, самым негативным образом отражались на социально-экономическом положении рядовых граждан Грузии.

На международной арене официальный Тбилиси также не мог похвастаться какими-либо достижениями. «Замороженные» грузино-осетинский и грузино-абхазский конфликты являлись серьезными дестабилизирующими факторами в отношениях Грузии с Российской Федерацией. Однако в сложившихся условиях Шеварднадзе все же был вынужден идти на взаимодействие с Москвой, при этом всячески повышая градус антироссийской риторики, изображая Грузию жертвой экспансии со стороны «русского империализма» и одновременно перспективным буфером и преградой этому натиску, рассчитывая получить геополитические бонусы от традиционных внешнеполитических конкурентов России на Западе.

Реальная помощь со стороны западных стран стала оказываться лишь с 1997 года, когда американская администрация объявила, что черноморский и каспийский регионы входят в зону жизненных интересов Соединенных Штатов[150]. Американский исследователь Дж. Верч в 2006 году указывал на две причины, которые, по его мнению, привели к «столь пристальному вниманию» Запада к Грузии: роль в геополитике нефти и газа, с одной стороны, и возможности Грузии как модели демократии и становления гражданского общества — с другой[151]. Представляется, что основным мотивом американской политики на этом направлении являлся все же первый, а «демократизация» страны выступала лишь инструментом для достижения геополитических целей США в регионе. В 2004 году американский экономист У. Энгдаль писал, что еще со времен администрации Клинтона Вашингтон поддерживал все инициативы по строительству независимого от влияния России нефтепровода от Баку через Тбилиси и Черное море в турецкий Джейхан[152]. Действительно, активизация США на данном направлении на самом деле была связана с развитием проекта трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан, что и является ключом к пониманию роли Грузии во внешнеполитических планах Белого дома на рубеже 1990-х — 2000-х годов. Наконец, вовлекая Грузию в орбиту собственного влияния, Америка не в последнюю очередь стремились минимизировать российское влияние в Закавказье.

Проводя антироссийскую политику, заручившись политической и финансовой поддержкой США, команда Шеварднадзе навязывала гражданам своей страны проект национальной идеи, предполагавший безальтернативный путь интеграции Грузии в западное сообщество. При этом Шеварднадзе оставался верен своей тактике лавирования между Россией и Западом, что вызывало недовольство как в Москве, так и в Вашингтоне (американские элиты были также возмущены фактами вопиющей коррупции грузинской правящей элиты и нецелевого расходования западных инвестиций, в которое было вовлечено окружение президента).

Основной опорой Шеварднадзе на тот момент являлись финансируемые США группы политической элиты, часть националистически настроенной интеллигенции, коррумпированное чиновничество, а также подконтрольные президенту спецслужбы и криминальный бизнес. Прикрываясь демократической риторикой, режим Шеварднадзе эволюционировал в стандартную постсоветскую автократию восточно-патерналистского типа, окрашенную национально-историческими особенностями — этноцентризмом, эгоизмом и преданным служением «хозяину» отделенной от общества государственной бюрократии[153].

Однако по мере исчезновения чрезвычайных обстоятельств и последствий гражданской войны, что ранее позволяло Шеварднадзе мобилизовать разнообразные властные группировки в единый фронт на приемлемой для них идеологической базе, потребность в сохранении элитами абсолютной лояльности президенту отпадала. Кроме того, в политическом классе Грузии назревала смена поколений: во второй половине 1990-х годов в окружении Шеварднадзе сформировалась группа «младореформаторов». Молодые интеллектуалы, общественники, бизнесмены и политики, в основном получившие образование на Западе, стали все активнее проникать во все слои правящего истеблишмента. Первоначально обделенные властью «младорефоматоры» пытались убрать с политической арены старую партократию. Пользуясь поддержкой западных покровителей и не встречая противодействия со стороны президента, они постепенно стали доминирующей идейной силой в Грузии.

Читайте также:  Татуировка роза эскиз женская

Более того, наиболее видные представители реформистского крыла вошли в число лидеров коалиционной партии, созданной для поддержки политики Эдуарда Шеварднадзе, — «Союза граждан Грузии»[154]. Именно по спискам «Союза граждан Грузии» впервые был избран в парламент молодой публичный политик Михаил Саакашвили, будущий лидер «революции роз» (красная роза была выбрана символом оппозиции для демонстрации своего отличия от правящего режима, погрязшего, по их мнению, в насилии, обмане и коррупции; также этот национальный цветок ассоциировался с полотнами выдающегося грузинского художника Нико Пиросмани). В «Союз граждан Грузии» входили и два других участника будущего «революционного» триумвирата — Зураб Жвания (являлся спикером парламента в 1995–2001 годах, затем покинул пост и перешел в оппозицию) и Нино Бурджанадзе (заняла пост Жвания в парламенте, перешла в оппозицию к режиму Шеварднадзе в 2003 году). Складывание оппозиции, таким образом, происходило в рамках той самой силы, которая обеспечила для Шеварднадзе легитимизацию его пребывания в статусе лидера Грузии. Получился весьма интересный исторический парадокс: та часть политического класса страны, которая для президента играла роль «фасада» процесса демократизации, в итоге путем неконституционного государственного переворота и свергла своего патрона.

Начиная с 1997 года «реформаторы» получили посты в правительстве, отчего конфликты между различными властными группами были перенесены в поле реальных социально-политических процессов. «Силовики», являвшие собой финансовую олигархию, противостояли «реформаторам», а Шеварднадзе играл роль стоявшего над схваткой «отца нации». И если первые обладали реальной экономической силой, то вторые получили своеобразную монополию на использование прозападной риторики[155]. Они апеллировали как к славному историческому прошлому страны, так и к перспективному будущему, выдвигая на первый план приоритет именно европейских духовных и политических ценностей. Шеварднадзе, напротив, проявлял все меньше активности на ниве государственного строительства, проведения политических и экономических реформ, чему в немалой степени способствовало покушение на его жизнь в феврале 1998 года (тогда реактивный снаряд прошил бронированный «мерседес» президента по всей длине, террористы окружили кортеж, и в центре Тбилиси завязался настоящий бой, в котором погибли два офицера охраны)[156].

XXI век Грузия встретила в состоянии глубочайшего системного кризиса. Власть имела чрезвычайно слабый и даже аморфный характер, ключевые государственные институты функционировали крайне неэффективно. Уровень эффективности госорганов и доверия общества к ним был минимален. Правоохранительная система в нормальном режиме не функционировала. В стране, по сути, сформировалась неопатримониальная модель с высоким уровнем коррупции, слиянием публичной и частной сфер, доминированием связей «патрон-клиент», кумовством, превалированием неформальных практик по отношению к установленным процедурам[157]. Были проиграны начатые из Тбилиси войны в Южной Осетии и Абхазии, ряд других регионов (например, не платившая в госбюджет налогов Аджария) не контролировались полностью центральными властями. Усилились криминальные группы и кланы. Во внешней политике Э. Шеварднадзе делал взаимоисключающие намеки и даже обещания: при сохранении диалога с Москвой и наличии на территории Грузии российских военных баз именно он начал системную и последовательную раскрутку идеи о необходимости и целесообразности вступления страны в НАТО.

Как экономический субъект Грузия фактически перестала существовать. Страна занимала одно из первых мест на постсоветском пространстве по развитию теневой экономики и одно их последних — по доле государственных доходов в национальном валовом продукте. Размер пенсии составлял чуть более шести долларов США в месяц. Более половины населения Грузии жило за чертой бедности, лишь 12,6 % граждан получали зарплату или имели другой регулярный источник дохода; задолженность по выплате пенсий составляла до полутора лет. Безработица зашкаливала, причем самый большой уровень безработицы приходился на население в возрасте 20–24 лет и на людей с высшим образованием. Население получало электроэнергию не больше семи-восьми часов в сутки. Из страны в поисках лучшей доли к началу «революции роз» выехало около миллиона человек[158]. Неудивительно, что в этих условиях в Грузии накопилось крупное общественное недовольство по отношению к проводимой государством политике практически во всех сферах жизнедеятельности.

Несмотря на то, что все провалы и неудачи власти персонифицировались непосредственно с личностью грузинского президента, в апреле 2000 года Э. Шеварднадзе был переизбран на пост президента, получив 80 % голосов! Для него это был последний разрешенный по конституции президентский срок. В условиях коррумпировано-клановой системы правления в политической элите Грузии началась активная борьба за потенциальное политическое наследство стареющего президента. На этом фоне особенно выделялся М. Саакашвили — яркий представитель прозападно настроенных членов грузинской политической элиты из числа «младореформаторов». В первой половине 1990-х годов Саакашвили прошел обучение в нескольких высших учебных заведениях США (входящих в «Лигу плюща») и Западной Европы (именно здесь состоялось его знакомство с будущей супругой — специалистом по правозащитной тематике поданной Нидерландов Сандрой Рулофс). Затем он работал в норвежском Институте прав человека в Осло, а позднее, уже будучи сотрудником авторитетной нью-йоркской юридической фирмы «Patterson, Belknap, Webb & Tyler», был привлечен для оказания поддержки официальной грузинской делегации в ходе визита в США. После этого будущий лидер «революции роз» вернулся в Грузию и занялся политической карьерой. Своему стремительному карьерному взлету Саакашвили был полностью обязан президенту Шеварднадзе. Как говорилось выше, именно по спискам пропрезидентской партии «Союз граждан Грузии», победившей на парламентских выборах 1995 года, он прошел в парламент, где занимал ряд высоких должностей. В октябре 2000 года Шеварднадзе назначил Саакашвили министром юстиции.

Спустя год после своего назначения М. Саакашвили оказался в центре грандиозного скандала. В начале сентября 2001 года на заседании правительства он представил Шеварднадзе законопроект о конфискации незаконно нажитого имущества и предъявил фотографии выстроенных грузинскими чиновниками дворцов. Персонально указав на конкретных коллег, принадлежавших преимущественно к блоку «силовиков», он заявил, что «речь идет о нескольких сотнях чиновников и их ближайших родственниках»[159]. Нацеленный на самом деле на дальнейшую дискредитацию Шеварднадзе демарш Саакашвили привел к его отставке, но позволил создать вокруг опального экс-министра ореол непримиримого борца с коррумпированным режимом.

Практически сразу после отставки, в октябре 2001 года, при поддержке структур Фонда Сороса в Грузии Саакашвили создал собственную политическую партию — «Единое национальное движение». Новая оппозиционная сила выступала за проведение политических и экономических реформ, вступление Грузии в НАТО и ЕС, восстановление контроля Тбилиси над Южной Осетией и Абхазией. Благодаря громким и популистским лозунгам, радикальным заявлениям, активной работе с населением в различных районах Грузии (а не только в столице), а также личной харизме Саакашвили численность его партии всего за несколько месяцев выросла до двадцати тысяч человек.

На муниципальных выборах в июне 2002 года правящий «Союз граждан Грузии» потерпел поражение, набрав в общей сложности по всей стране только 14 % голосов. Политические противники президента, включая «Единое национальное движение» Саакашвили, напротив, добились существенных успехов. Под лозунгом «Тбилиси без Шеварднадзе» оппозиция одержала уверенную победу на выборах в сакребуло (муниципалитет) Тбилиси, а «Союз граждан Грузии» даже не смог преодолеть пятипроцентный барьер, не получив ни одного мандата.

Завоевав большинство мест в городском законодательном органе, будущие «революционеры» получили в свое распоряжение мощный ресурс в виде поддержки населения грузинской столицы (где проживало более трети населения страны). Председателем тбилисского сакребуло был избран М. Саакашвили, чей рабочий кабинет теперь располагался всего в нескольких сотнях метрах от Государственной канцелярии — основной структуры исполнительной власти Грузии. Можно согласиться с утверждением Э. Гахокидзе, что именно с этого периода началась подготовка «революции роз». Лозунги и обещания оппозиции не имели ничего общего с городским самоуправлением и муниципалитетом, однако ввиду приближавшихся парламентских (2003 год), а затем и президентских (2005 год) выборов политические силы уже тогда начали готовиться к борьбе за власть. И почти ни у кого не возникало сомнения, что на предстоящих выборах в парламент должна победить именно оппозиция[160].

К этому времени оппозиция уже получала поддержку из-за рубежа. Уже в 1992 году в Тбилиси было открыто представительство Агентства международного развития США. С середины десятилетия Грузия значилась второй в строке расходов финансовых средств для развития демократии. Грузинское государство стало получать беспрецедентное по объемам финансирование программ публичной дипломатии США. К 2002 году только американским Конгрессом было выделено более миллиарда долларов на различные программы сотрудничества с Грузией, в том числе на укрепление гражданского общества и развитие демократии[161]. Усилиями Вашингтона в Грузии было создано особое образовательное учреждение — Грузинский Институт государственного управления, осуществлявший отбор и обучение будущих госслужащих. Параллельно с этим при поддержке созданного ранее Грузинского фонда в области стратегических и международных отношений шло формирование элиты грузинской армии и сообщества экспертов, которые были ориентированы на партнерство с США. Содействие «демократизации» Грузии со стороны Вашингтона выражалось также в финансировании избирательной реформы, внедрении практики параллельного подсчета голосов и стимулировании электорального мониторинга, осуществляемого силам НПО.

Помощь оппозиции в самых разных сферах деятельности оказывали западные неправительственные структуры: Агентство США по международному развитию, Институт «Открытое общество» (Фонд Сороса), Национальный фонд поддержки демократии, «Фридом Хаус», Международный республиканский институт, Национальный демократический институт США по международным делам[162]. По мнению американского исследователя К. Вейнтрауба, цели прозападных НПО были достаточно прозрачны: «создать обстановку нестабильности в стране, свергнуть грузинское правительство и установить на длительный период времени антироссийский режим, настроенный на тотальную приватизацию»[163]. Одной из самых влиятельных неправительственных структур, работавших на смену политического режима, был основанный Дж. Соросом грузинский Институт Свободы во главе с молодым журналистом Л. Рамишвили. Институт был основан еще в 1996 году и существовал на гранты собственно Фонда Сороса, а также Фонда «Евразия» (осуществлявшего свою деятельность при поддержке АМР США). Уже будучи отстраненным от власти, Шеварднадзе, признаваясь в том, что долгое время поддерживал с Соросом хорошие отношения, прямо заявлял, что «Фонд Джорджа Сороса…вложил весьма значительные финансовые средства в кампанию, развернутую против меня»[164]. По данным американских исследователей для свержения Шеварднадзе Сорос выделил через подконтрольные ему структуры 42 миллиона долларов США[165].

Западные неправительственные организации финансировали оппозиционных кандидатов и политические партии, обучали активистов участию в акциях протеста, оказывали методическую помощь отдельным избирательным штабам, консультировали кандидатов и их доверенных лиц, взаимодействовали с местными и международными наблюдателями. Систематическая работа по всем возможным направлениям канализировала и направляла массовое недовольство против личности Шеварднадзе и его окружения[166].

Важным политическим ресурсом для противников Шеварднадзе стало созданное весной 2003 года молодежное движение «Кмара» («Хватит). «Кмара» представляла собой внепартийную организацию с горизонтальной структурой. Основой «Кмары» стало появившееся за три года до этого локальное молодежное объединение в Тбилисском государственном университете, выступавшее против коррупции. Позднее подобные объединения возникли в других учебных заведениях, а лозунги стали носить общенациональный и антирежимный характер. Затем к ним присоединились активисты Студенческого движения Грузии, которые участвовали в проводившейся осенью 2001 года кампании в поддержку притесняемой властями телекомпании «Рустави-2». Первой публичной акцией «Кмары» стал марш 14 апреля 2003 года пяти сотен студентов Тбилисского университета к Государственной канцелярии. Мероприятие было приурочено к годовщине студенческой демонстрации 1978 года (тогда первый секретарь компартии Грузии Шеварднадзе был лояльно настроен к демонстрантам). Спустя двадцать пять лет, в апреле 2003 года, активисты «Кмары» обвиняли президента Шеварднадзе и его сторонников в стремлении фальсифицировать назначенные на 2 ноября парламентские выборы. На общенациональный уровень «Кмара» вышла 12 мая, организовав при поддержке правозащитных неправительственных организаций по всей стране пикеты возле полицейских участков с требованием прекратить незаконные задержания и ненадлежащее обращение с задержанными.

Деятельность «Кмары» обеспечивалась благодаря серьезной внешней поддержке. Юридическим партнером движения, своеобразным щитом против судебно-правовых претензий грузинских властей, выступала солидная нью-йоркская юридическая фирма «Patterson, Belknap, Webb & Tyler», которая занималась правовым обеспечением американских нефтегазовых проектов в СНГ (как говорилось выше, именно в этой компании трудился М. Саакашвили до возвращения на родину)[167].

Значительную долю финансирования «Кмара» получала от Фонда Сороса и его дочерних структур. Эти средства шли на самые различные нужды: печатание и распространение брошюр и постеров с лозунгами «Кмары»; изготовление флагов, маек, кепок с символикой движения; теле- и радиореклама в крупнейших СМИ; проведение уличных акций и рок-концертов; мобилизация активистов и населения для участия в резонансных мероприятиях. Важно подчеркнуть, что зарубежное финансирование выделялось только на действия активистов «Кмары», носившие ненасильственный характер[168].

В разгар «революции роз» численность сторонников «Кмары» составляла около трех тысяч человек. Главной стратегической задачей этой и других молодежных организаций была мобилизация протестного электората и позиционирование себя в качестве авангарда этого движения. В течение всего срока своей деятельности «Кмара» проводила работу по борьбе с политической апатией и разрабатывала методики мобилизации общественного мнения. «Ненасилие, дисциплина, координирование, продвижение собственного бренда и умелое использование юмора» — таковы, по мнению самих активистов, были слагаемые успеха «Кмары»[169]. Сильным психологическим приемом, в частности, стала форма протеста, при которой тысячи людей держали в руках букеты роз, символизируя ненасильственный и миролюбивый характер своей деятельности.

«Кмара» активно взаимодействовала с оригинальной версией самих себя — сербским «Отпором», который принял непосредственное участие в подготовке лидеров грузинского молодежного движения и тренингах по ведению ненасильственной борьбы с режимом Шеварднадзе. Весной-летом 2003 года около двух тысяч активистов этой организации под руководством сербских инструкторов прошли подготовку на специальных семинарах[170]. Как и в «Отпоре», в грузинском молодежном движении отсутствовала жесткая иерархия и яркие узнаваемые лидеры. Несмотря на то, что режим Шеварднадзе не применял репрессий против «Кмары» (в ходе подготовки и проведения «революции роз» было арестовано всего два ее члена), в Аджарии, например, данная особенность организации оказалась весьма уместной. При этом в «Кмаре» существовали достаточно четкое разделение труда между активистами, большое значение уделялось тактическому планированию, что также было заимствовано у сербских коллег. Скопировав даже символику движения «Отпор» (сжатый черный кулак на белом фоне), «Кмара» успешно повторила опыт «бульдозерной революции» в Грузии, сразу взяв на себя ключевую роль в организации уличных протестов, демонстраций, забастовок, голодовок и прочих акций гражданского неповиновения.

Надо сказать что сербские «революционеры» консультировали не только активистов «Кмары», но обучали методам политической борьбы также членов «Национального движения» (хотя зачастую это могли быть одни и те же люди). По линии Фонда Сороса весной 2003 года была организована поездка нескольких «гражданских активистов» из Грузии в Сербию специально для встречи с участниками «бульдозерной революции» 2000 года. «Они узнали, как проводить акции протеста и организовывать демонстрации, — утверждал в интервью Washington Post генеральный секретарь «Национального движения» В. Мерабишвили. — Наша партия была готова к протестам»[171].

Отдельно стоит отметить позицию, занятую грузинской творческой интеллигенцией в ходе общественно-политического кризиса 2003 года. Интеллектуальная и артистическая элита, традиционно пользовавшаяся уважением в грузинском обществе, очень активно выступала с критикой режима Шеварднадзе. Знаменитые писатели, поэты, певцы, актеры, спортсмены, журналисты и ученые, не представлявшие какие-либо политические партии, тем не менее, оказывали сильное воздействие на формирование антиправительственных и антипрезидентских настроений в стране. Для противостояния с режимом ими был даже создан специальный орган — «Артком» («Артистический комитет»). В ходе активной фазы «революции роз» в ноябре 2003 года известные творческие личности призывали граждан Грузии, особенно университетскую молодежь, присоединяться к акциям протеста.

Важнейшими акторами «революции роз» стали независимые средства массовой информации; их без преувеличения можно назвать важнейшими инструментами «мягкой силы» в технологии смены грузинского политического режима в 2003 году. Одним из немногих достижений Шеварднадзе в области демократизации страны действительно была определенная свобода СМИ. Созданная в немалой степени в угоду требованиям западных партнеров, она позволила оппозиционным силам резко усилить свое информационно-пропагандистское воздействие накануне и во время «революции роз». Журналисты располагали возможностью критиковать власти и самого президента, и этим активно пользовались «революционеры».

Ключевым информационным ресурсом в борьбе с режимом Шеварднадзе стал телеканал «Рустави-2». Он пользовался большой популярностью в стране (хотя и принимался не везде), благодаря которой выступавшие в его эфире политические противники президента получали признание в грузинском обществе. Все активисты «революции роз», в том числе и сам Саакашвили, в один голос называли «Рустави-2» важнейшим элементом политической коалиции, направленной на свержение Шеварднадзе. Особое значение имело то, что данный телеканал действительно обладал репутацией наиболее профессионального в Грузии ТВ-медиа; авторитет «Рустави-2» зиждился не в последнюю очередь на опыте открытого и успешного противостояния с правящим режимом, которое к моменту выборов 2003 года продолжалось уже несколько лет. Интересно, что в то время, как рядовые граждане считали телеканал образцом объективности, сами журналисты, по словам генерального директора «Рустави-2» Э. Кицмаришвили, «освещали события в Тбилиси («революцию роз» — А. Н.) исключительно однобоко»[172]. Не связанные с оппозицией телеканалы, включая государственные, также вольно или невольно оказывали «революционерам» моральную поддержку, например, ведя репортажи с митингов, публикуя «независимые» экзитполы или допуская до эфира таких же «независимых» экспертов и представителей неправительственных организаций. Возможность телевидения оперативно и документально передать сообщения о различных явлениях и событиях определили его основную роль в освещении избирательных процессов в Грузии[173]. Именно через СМИ грузинская оппозиция смогла добиться эмоционального неприятия прошедших в ноябре 2003 года выборов и их результатов, что и стало непосредственным поводом для начала «революции роз».

Читайте также:  Роза почему не сорвал

Огромную роль в успехе оппозиции в Грузии сыграло наличие независимого электорального мониторинга. В этом процессе участвовали все основные оппозиционные акторы. Тот же «Рустави-2», например, совместно с Британским Советом, Фондом «Открытое общество — Грузия» и Фондом «Евразия» спонсировал проведение параллельного подсчета голосов на выборах 2 ноября, которое осуществляла неправительственная организация «Глобальная стратегическая группа»[174].

На завершающей стадии «революции роз» Государственный департамент США признал, что на поддержку демократических выборов в Грузии было выделено почти два с половиной миллиона долларов[175]. Вообще, со стороны Соединенных Штатов Америки, а также стран ЕС демонстрировалось особое внимание к подготовке и процедурам выборов в Грузии. Под внешним давлением власти в Тбилиси были вынуждены сделать ряд уступок, имевших для правительства Шеварднадзе фатальные последствия.

В середине лета 2003 года Грузию посетил специальный посланник президента США, бывший госсекретарь Дж. Бейкер, которого связывала давняя дружба с Шеварднадзе еще со времен перестройки. Бейкер убеждал Шеварднадзе принять специальный план из десяти пунктов, главной задачей которого являлось обеспечение честных и прозрачных выборов, включая процедуру параллельного подсчета голосов[176]. После его визита в Грузии действительно был принят новый избирательный кодекс, согласно которому в состав Центризбиркома и местных избирательных комиссий должны были войти по пять представителей проправительственных сил и девять от оппозиции. Более того, хотя председателя Центризбиркома, как и прежде, утверждал президент, но по новым правилам он мог выбирать только из списка кандидатов, представленных ему ОБСЕ и Советом Европы.

Еще ранее, в апреле 2003 года посол США в Грузии Р. Майлс (накануне «бульдозерной революции» в Сербии именно он возглавлял американскую дипмиссию в Югославии) встретился с ведущим оппозиционным политиком 3. Жвания, после чего публично заявил о необходимости проведения «честных выборов»[177]. Более того, Майлс провел многочасовые переговоры с министрами силового блока грузинского правительства, в ходе которых настойчиво рекомендовал последним не применять силу против демонстрантов[178].

Глава другой американской делегации сенатор Дж. Маккейн, побывавший в стране в октябре 2003 года, заявил после многочисленных встреч с оппозиционерами, что парламентские выборы — последний шанс для Грузии сохранить свой международный имидж. Тогда же Грузию посетила мониторинговая группа Парламентской Ассамблеи Совета Европы, которая встретилась с представителями практически всех политических партий и неправительственных организаций в стране. Тема выборов была главенствующей и во время визита в Тбилиси председателя ОБСЕ Я. Де Хооп Схеффера; на завершающем брифинге он ясно дал понять, что ОБСЕ возьмет грузинские выборы под особый контроль[179].

Получая щедрое финансирование из-за рубежа, грузинские НПО и социологические структуры смогли обеспечить в масштабах всей страны (впервые в истории независимой Грузии) проведение экзитполов и параллельного подсчета голосов. На выборах в ноябре 2003 года ЦИК Грузии зарегистрировала почти четыре с половиной тысячи наблюдателей, в том числе от международных организаций, среди которых были ОБСЕ, ООН, Европарламент и Евросоюз (миссия наблюдателей от СНГ насчитывала всего семьдесят человек). Кроме того, в качестве наблюдателей были заявлены представители аккредитованных в Тбилиси дипломатических миссий. Всего в пятистах избирательных округах осуществляли контроль за процессом голосования восемь тысяч зарубежных и местных наблюдателей[180].

Большую роль в контроле за выборами в Грузии сыграли Международный фонд избирательных систем и Международное общество за справедливые выборы и демократию, финансируемые АМР США и структурами Дж. Сороса. Их деятельность была сосредоточена на создании электронных списков избирателей и мониторинге процедуры выборов. Отметим, что обнаружившаяся в результате ложность официальных списков избирателей, стала одной из причин политического кризиса в ноябре 2003 года.

В целом, внешняя поддержка, оказываемая оппозиции по официальным и неофициальным каналам накануне выборов, позволила «революционерам» во всеоружии подготовиться к противостоянию с режимом, укрепила ее решимость и настойчивость, позволила действовать наступательно и захватить в итоге стратегическую инициативу.

Общественно-политический кризис в Грузии достиг своего апогея накануне парламентских выборов 2 ноября 2003 года. На заключительном этапе в предвыборной борьбе принимали участие двенадцать политических партий и девять избирательных блоков. Развернувшаяся избирательная кампания форсировала уже давно обозначившийся раскол в политическом классе Грузии. Выглядевший во многом как конфликт поколений, он продемонстрировал серьезное различие в подходах противоборствующих сторон относительно форм и методов управления страной. Ситуацию обострял сложившийся в этот период альянс двух старых «аппаратчиков», стремившихся сохранить власть, — президента Шеварднадзе и главы Аджарии Аслана Абашидзе. Политическая элита Грузии увидела для себя дополнительную опасность в усилении роли Абашидзе в стране, так как возможность «абашидзации» Грузии означало дальнейший рост центробежных тенденций.

В этой связи, надо отметить, что очень важной составляющей технологии смены режима в ходе «революции роз» явилась концепция грузинской национальной идентичности и единства. Во время предвыборной кампании как пропрезидентские силы, так и оппозиция апеллировали к идее независимости и суверенитету Грузии в отношении России; и именно оппозиционным лидерам удалось использовать в своих интересах задетые «русскими империалистами» чувства национальной гордости и единства грузин для мобилизации сторонников. Незадолго до своей гибели 3. Жвания отмечал, что «революция роз» впервые после завоевания независимости оказалась тем фактором, который позволил грузинам почувствовать себя победителями… Люди до сих пор живут в бедности, сталкиваются с теми же самыми экономическими проблемами, однако теперь они чувствуют себя намного сильнее, чем раньше. Они вновь обрели чувство достоинства. Мы — нация, и мы гордимся тем, что вновь являемся грузинами»[181].

Ставка Шеварднадзе на альянс с Абашидзе в ходе ноябрьского политического кризиса 2003 года, открытая и демонстративная поддержка грузинским президентом аджарского лидера привели к тотальному неприятию этих действий в обществе и серьезно дискредитировали официальную власть. По многочисленным свидетельствам очевидцев граждане Грузии были разъярены перспективой того, что правительство в Тбилиси будет зависеть от политической воли Абашидзе[182]. Не случайно, именно визит Шеварднадзе в Батуми в разгар ноябрьского кризиса и демонстрация сторонников аджарской партии «Союз демократического возрождения» в центре грузинской столицы спровоцировали новую волну массовых беспорядков.

Стоит, правда, отметить, что к началу «революции роз» оппозиция Шеварднадзе не являлась единым целом и осуществлять перехват власти у правящего режима в ходе выборов 2003 год в целом не собиралась, ожидая более подходящего случая — намеченных на 2005 год президентских выборов. Западный исследователь К. Уэлт в этой связи указывает на тот факт, что массовые протесты, развернувшиеся после голосования, не были на самом деле столь массовыми — кроме трех случаев (14, 22 и 23 ноября) митингующая толпа не превышала пяти тысяч человек. Причем самая массовая демонстрация (максимум до ста тысяч человек), кадры которой облетели все мировые СМИ и стали символом и харизматическим примером торжества демократии на постсоветском пространстве, состоялась именно 23 ноября, уже после свержения Шеварднадзе, и являлась не митингом протеста, а народными гуляниями по случаю победы «революции роз»[183].

При этом оппозиционные силы и поддерживавшие их акторы заранее тщательно готовились к ноябрьским выборам. На протяжении нескольких недель накануне выборов при поддержке фонда «Открытое общество — Грузия» и «Рустави-2» регулярно проводились и публиковались социологические опросы, которые демонстрировали падение популярности пропрезиденских сил и, наоборот, прочили убедительную победу оппозиционным избирательным блокам. Опросы показывали, например, резкий рост электорального рейтинга «Национального движения» Саакашвили в сентябре-октябре — с 8 до 23 %[184]. Одновременно в телевизионных дебатах постоянно звучали предупреждения о том, что власть готовится к фальсификации выборов. В совокупности это привело к тому, что грузинский избиратель еще до выборов был подготовлен к возможным нарушениям в процедуре подсчета голосов и борьбе за защиту своего собственного выбора. Непосредственно в день выборов с избирательных участков велись прямые включения, журналисты сразу же извещали об обнаруженных правонарушениях, перед камерами и микрофонами выступали как избиратели, так и международные наблюдатели[185].

Режим Шеварднадзе же совершенно не учел уроки проигранных летом 2002 года муниципальных выборов и не принял никаких мер по предотвращению публикации подобных опросов, которые объективно оказывали воздействие на грузинских избирателей в антиправительственном ключе. Судя по всему, окружение президента надеялось на пассивность избирателей и административный ресурс, которые позволили бы, как это неоднократно было ранее, правящей партии получить максимальное количество голосов и затем вступить в политический торг с оппозиционными партиями с прицелом уже на президентские выборы 2005 года.

По предварительным данным, озвученным официальными властями сразу после закрытия избирательных участков, первое место с 21 % занимал созданный специально под выборы в апреле 2003 года пропрезидентский блок «За новую Грузию». Партия «Союз демократического возрождения Грузии» Абашидзе получала 18 %. Такие же показатели продемонстрировал и блок Саакашвили; в парламент проходили еще несколько оппозиционных партий и блоков, набравших 7–8 %, включая «Бурджанадзе-Демократы». Оппозиция и международные наблюдатели сразу же обвинили режим Шеварднадзе в фальсификациях[186]. Заметим, что в политической верхушке Грузии в этих условиях не наблюдалось единства по поводу дальнейших действий. Вместо того, чтобы настаивать на победе блока «За новую Грузию», часть приближенных Шеварднадзе предлагала вступить в переговоры с оппозицией или вовсе провести новые выборы[187].

В ночь на 3 ноября телеканал «Рустави-2» обнародовал данные «независимых» экзитполов, которые разительно отличались от официальных данных и отдавали лидерство с 22 % блоку «Саакашвили — Национальное движение». Спустя сутки результаты параллельного подсчета голосов огласили соросовское Международное общество за справедливые выборы и демократию и американский Национальный демократический институт. По данным проведенного ими совместного анализа блок Саакашвили получал еще больше голосов — целых 27 %, опережая правящую партию на восемь процентов. Три другие оппозиционные силы, включая блок «Бурджанадзе — Демократы» вместе набирали 35 % голосов[188]. Таким образом, в новом составе парламента оппозиция должна была получить две трети мест. 5 ноября посольство США в Грузии выпустило весьма резкое заявление, в котором раскритиковало грузинские власти за нарушения в ходе голосования и неоправданную задержку с подсчетом голосов, выразив надежду, что грузинский президент «обеспечит справедливость этих выборов». «Шеварднадзе получил очень жесткие предупреждения от Вашингтона и других союзнических стран»[189], — воодушевленно заявил Саакашвили.

Оппозиционные партии потребовали полной отмены результатов и проведения новых выборов. На этом этапе произошло фактическое объединение оппозиции и явление общественности уже легализованного триумвирата: Саакашвили («Национальное движение»), Жвания и Бурджанадзе («Объединенные демократы»). Именно «уличный альянс» возглавляемых этими политиками партий сыграл важнейшую роль в росте массового протестного движения, которое в итоге смело режим Шеварднадзе. При этом триумвират активно поддерживался, по выражению американских СМИ, «множеством неправительственных организаций»[190]. В одиночку ни партия Саакашвили, ни партия Бурджанадзе и Жвания не смогли бы привлечь на свою сторону такого количества людей. На лидерские позиции в этой оппозиционной связке выдвинулся именно Саакашвили, в первую очередь, благодаря своим ораторским способностям и громкими популистскими заявлениями.

Сразу после голосования в стране вспыхнули акции протеста с требованием пересмотра парламентских выборов. По мнению самого Шеварднадзе, главной причиной народного недовольства и политического кризиса стали некорректно составленные списки избирателей, в результате чего многие избиратели просто не обнаружили там своего имени. «Но кто исказил списки, преследуя свои цели?»[191] — задается сакраментальным и во многом риторическим вопросом на страницах своих мемуарах Эдуард Шеварднадзе. Так или иначе, в обстановке систематически нагнетавшегося психоза Саакашвили назвал президента шулером и потребовал пересчета голосов.

Уже 4 ноября в Тбилиси начался митинг в знак протеста против фальсификации итогов голосования. Оппозиционеры блокировали центр Тбилиси; 3. Жвания объявил о создании единого «Фронта сопротивления». Саакашвили со своей стороны сообщил о намерении опротестовать результаты, подкрепив это массовыми собраниями по всей стране, и выдвинул ультиматум с требованиями обнародовать «справедливые итоги» голосования (срок действия ультиматума дважды продлевался). На руку «революционерам» играл тот факт, что Центральная избирательная комиссия Грузии откладывала обнародование окончательных итогов парламентских выборов, что, по мнению оппозиции уже само по себе говорило о массовых нарушениях при голосовании.

Митинги против фальсификации результатов выборов тем временем продолжались по всей стране; в нескольких городах произошли незначительные столкновения сторонников оппозиции и полиции. В столице протестующие заняли площадь перед парламентом. Речь шла уже не о пересмотре результатов прошедших выборов, а об отставке президента (которому оставалось находиться на своем посту еще шестнадцать месяцев). 8 ноября в столице начался массовый митинг, главный лозунг которого звучал «Грузия — без Шеварднадзе!».

9 ноября Саакашвили, Бурджанадзе и Жвания провели встречу с действующим президентом. Шеварднадзе категорически отказался уступать требованиям «революционеров», проводить перевыборы или уходить в отставку. Оппозиция прервала переговоры с властями, 12 ноября по всей Грузии начался сбор подписей за отставку Шеварднадзе. Саакашвили громогласно объявил, что отныне президент «является диктатором, и любое мирное выступление народа против него будет легитимным», а также предупредил, что «оппозиция не допустит начала работы нового нелегитимного парламента»[192]. Оппозиционные силы приступили к организации «марша на Тбилиси» из провинциальных регионов Грузии.

Надо заметить, что позиции противников Шеварднадзе в момент наивысшей точки общественно-политического кризиса самым серьезным образом усиливали общественные организации и поддерживаемые извне СМИ. Телеканал «Рустави-2», например, широко информировал население о нарастании протестной волны, круглосуточно транслировал митинги и шествия оппозиции, освещал подготовку и ход движения колонн автобусов и автомобилей во главе с М. Саакашвили из провинции к Тбилиси. После каждого выпуска новостей следовали призывы присоединяться к протестующим. Политическая ангажированность сквозила даже в прогнозах погоды на «Рустави-2», в которых звучали такие реплики: «Сегодня с утра идет дождь, но к тому моменту, когда начнется митинг оппозиции, над Тбилиси будет светить солнце». В прайм-тайм в эфире демонстрировались рекламные ролики «Кмары». Канал неоднократно демонстрировал документальный фильм «Свержение диктатора», рассказывавший о падении режима С. Милошевича в ходе «бульдозерной революции» в Сербии в 2000 году. Генсек «Национального движения» Мерабишвили откровенно заявлял западным журналистам: «Этот фильм сыграл решающую роль. Все демонстранты знали наизусть тактику революции в Белграде, потому что они посмотрели фильм об этом. Каждый знал, что делать. Это была копия той революции, только более яркая»[193].

Вообще, аллюзии к «бульдозерной революции» постоянно проскальзывали в выступлениях лидеров грузинской оппозиции. Еще в январе 2003 года в эфире национального телевидения Саакашвили заявлял, что оппозиция должна объединиться для победы на парламентских выборах, «также, как это произошло в Югославии, когда был побежден Милошевич». Во время публичных дискуссий в Вашингтоне в апреле 2003 года Саакашвили вновь неоднократно возвращался к сербскому опыту, а себя называл «более удачной версией Джиджича» (который к этому времени уже был застрелен). Спустя месяц будущий лидер «революции роз» угрожающе предостерегал Шеварднадзе от разыгрывания «этнической карты» в Грузии, напоминая о негативном опыте свергнутого президента Милошевича[194].

14 ноября грузинский президент выступил с телеобращением к народу, сообщив, что в сложившейся в стране ситуации его отставка была бы «безответственным шагом». В этот же день на грузинском телевидении появился Саакашвили, который заявил, что по его данным Шеварднадзе «вступил в сделку» с Абашидзе и «пообещал ему возможность назначить министров внутренних дел и госбезопасности и контроль над парламентом страны», а в 2005 году, после истечения срока своих президентских полномочий, передать власть в стране аджарскому лидеру. Более того, по информации Саакашвили, Шеварднадзе якобы даже договорился с Абашидзе «о физической нейтрализации лидеров оппозиции и руководителей независимых телеканалов»[195].

Читайте также:  Нюкс мицеллярная вода с лепестками роз

К этому времени уже пришли данные о голосовании в Аджарии, которые действительно выглядели крайне противоречивыми: при явке в 98 % партия Абашидзе получила 95 % голосов избирателей, причем число самих избирателей по сравнению с 1999 годом выросло на 22 %. Подлог был очевиден и рядовым гражданам, и международным наблюдателям, которые особенно указывали на факт фальсификаций в этом регионе Грузии[196]. Шеварднадзе же демонстративно отправился в Аджарию, где вместе с Абашидзе выступил на митинге, заявив, что «ничто не может разъединить нас, мы (Шеварднадзе и Абашидзе — А. Н.) будем держаться вместе»[197]. Из Аджарии в грузинскую столицу направились сотни сторонников Абашидзе для организации митингов в поддержку законности прошедших выборов.

В Тбилиси, тем временем, состоялся очередной массовый митинг оппозиции, в ходе которого по заранее подготовленному плану вокруг Государственной канцелярии Грузии была образована живая цепь из трех тысяч человек. Толпа попыталась прорваться в здание парламента, но из-за недостаточного количества людей эта попытка успехом не увенчалась. Оппозиция приступила к мобилизации сторонников по всей стране, чему активно способствовала информационная работа «Рустави-2».

В этих условиях Шеварднадзе решил перейти в наступление. Когда оппозиция анонсировала перерыв на выходные, территория вокруг парламента была немедленно занята представителями проправительственных фракций, в том числе контингентом из Аджарии. 20 ноября были объявлены окончательные итоги парламентских выборов: блок «За новую Грузию» получил 21,32 %, «Союз демократического возрождения Грузии» Абашидзе — 18,84 %, «Единое национальное движение» Саакашвили — 18,08 %, лейбористы — 12,4 %, блок «Бурджанадзе — Демократы» — 8,79 %, Новые правые — 7,35 %.

Оппозиция отказалась признать официальные итоги выборов. Команда Саакашвили сделала ставку на сто двадцать четвертый метод ненасильственной борьбы Дж. Шарпа — бойкот выборов[198]. Официальный Вашингтон устами представителя Госдепартамента объявил результаты выборов сфальсифицированными и призвал наказать виновных. В США были «крайне разочарованы» как результатами выборов, так и самим грузинским руководством. Уже 21 ноября это заявление было процитировано и растиражировано целым рядом грузинских печатных и электронных средств массовой информации, в том числе ведущими телеканалами страны[199]. В грузинском обществе американский демарш был справедливо расценен как факт окончательного отказа Вашингтона от поддержки Шеварднадзе и «зеленый свет» для действий оппозиции по смене политического режима.

В этот же день, вечером 21 ноября, завершился «марш на Тбилиси» — в столицу на различных видах автотранспорта прибыли несколько тысяч сторонников оппозиции, в основном, из Западной Грузии. На главной площади Тбилиси был разбит «революционный» лагерь. Ожидая запланированного на 22 ноября открытие сессии избранного парламента, на площади Свободы перед главным законодательным органом стран собралась пятидесятитысячная демонстрация противников действовавшего режима. Днем началось торжественное заседание парламента нового созыва. В начале, как и полагалось по регламенту, выступила председатель избирательной комиссии с докладом о легитимности состава парламента и том, что выборы прошли в соответствии с законодательством. Выступление Шеварднадзе было запланировано ровно на четыре часа дня, однако он смог начать зачитывать свою речь только спустя тридцать минут, пока не появились опоздавшие парламентарии, без которых невозможно было собрать необходимый кворум. Когда выступление Шеварднадзе подходило к концу, в зал с розами в руках (откуда и пошло название «революции») ворвались сторонники Саакашвили во главе со своим лидером и захватили трибуну. Вскоре все здание парламента оказалось в руках «революционеров».

Шеварднадзе, которого в момент захвата парламента телохранители вывели из здания, укрылся в своей резиденции Крцаниси и объявил о введении чрезвычайного положения. Однако реальными рычагами воздействия на ситуацию он уже не обладал. Руководство силовых структур к этому времени вступило в переговоры с оппозицией, что было неудивительно, ведь милиция, прокуратура, служба безопасности и даже армия в Грузии являлись глубоко коррумпированными структурами, которые сохраняли лояльность президенту ровно до того момента, пока власть не стала ускользать из его рук. В тот момент они, надеясь сохранить за собой посты при новой администрации, предпочли предать своего президента и верховного главнокомандующего. Показателен тот факт, что захват грузинского парламента бунтующей толпой во главе с Саакашвили стал возможным лишь потому, что подъезды здания к этому времени вообще не охранялись[200].

В ночь на 23 ноября 2003 года, не встречая никакого сопротивления, сторонники оппозиции начали захват правительственных зданий. Военные подразделения одно за другим провозглашали свою приверженность «революционерам» (отличился даже немногочисленный грузинский контингент в Ираке, приславший свое воззвание по факсу). Наиболее лояльные президенту подразделения силовых ведомств — его охрана, элитный армейский батальон «Гулуа», обученные американскими инструкторами армейские батальоны «Зугдиди» и «Шавнабада» — также объявили о своей поддержке оппозиционеров[201]. В этой связи нельзя не отметить, что оппозиция задолго до ноябрьских выборов вела целенаправленную работу по вербовке сторонников в рядах силовых структур Грузии, которая резко интенсифицировалась в ходе «революции роз». Молодые активисты «Кмары», например, в ходе демонстраций всячески выказывали солидарность с полицейскими и солдатами внутренних войск, несших службу на улицах Тбилиси (девушки дарили им цветы, а молодые люди угощали их сандвичами)[202]. Явно не случайным выглядит и тот факт, что в период «революции роз» ни оппозиционные СМИ, ни «независимые» неправительственные организации, ни лидеры оппозиции практически не сталкивались с противодействием со стороны правоохранительных органов.

Вообще, к этому времени фрагментация грузинской правящей элиты уже шла полным ходом. За несколько дней до взятия «революционерами» парламента ряды сторонников Шеварднадзе официально покинули несколько знаковых фигур — глава государственной вещательной компании 3. Шенгелия (19 ноября), юридический советник президента Л. Алексидзе (21 ноября), глава Совета национальной безопасности и экс-посол Грузии в США Т. Джапаридзе (21 ноября). Последний даже выступил по телевидению, признав фальсификации при голосовании 2 ноября и указав на вред, который они наносят международной репутации Грузии. Более того, Джапаридзе предупредил власти о недопустимости применения насилия против собственных граждан и призвал к проведению новых выборов[203]. Сами оппозиционеры, как свидетельствуют показания очевидцев, были осведомлены о том, что силовые структуры (по крайней мере, их часть) готовы не выполнять приказы верховного главнокомандующего, направленные на подавление их антиконституционных действий[204].

Позиция самого Шеварднадзе в первое время после захвата оппозицией парламента была достаточно воинственной. «Моя главная цель, — заявил он, — довести Грузию до апреля 2005 года (дата президентских выборов) в состоянии гражданского согласия. Тогда будет первый случай демократического перехода власти от одних рук в руки нового президента». Он также считал, что последние действия грузинской оппозиции не имеют ничего общего с парламентскими выборами. «Это борьба за власть и за кресло президента», — сказал Шеварднадзе, добавив, что в нынешних условиях отставка главы государства недопустима. «В Грузии нет легитимного органа, который должен руководить страной. Старый парламент исчерпал свой срок, нового оппозиция не хочет»[205].

Свое мнение Шеварднадзе изменил к вечеру 23 ноября, когда при посредничестве главы российского МИДа И. Иванова состоялись его переговоры с лидерами оппозиции Саакашвили и Жванией. По их результатам Шеварднадзе объявил о своей отставке (хотя никаких документов и не подписал), выехал в аэропорт и отбыл в неизвестном направлении. В итоге он оказался в Германии, которая с самого начала политического кризиса выражала готовность принять его как активного участника процесса объединения ГДР и ФРГ. По мнению экс-директора отделения Национального демократического института США по международным делам в Тбилиси Л. Митчелла, Шеварднадзе подал в отставку, так как осознал, что более не контролирует вооруженные силы и спецслужбы. Таким образом, насильственного подавления «революции роз» не произошло в основном по причине отсутствия политических рычагов у президента командовать этой операцией[206].

Как показал дальнейший ход событий, эта отставка явилась, по сути, результатом прямого сговора между оппозицией и Шеварднадзе, получившего гарантии безопасности. Не последнюю роль здесь сыграла позиция США. Еще 22 ноября в телефонном разговоре госсекретарь К. Пауэлл настоятельно порекомендовал грузинскому президенту «проявить сдержанность» и пойти на мирное разрешение кризиса[207]. В Вашингтоне Шеварднадзе назвали «великой фигурой в истории Грузии и близким другом Соединенных Штатов», однако было ясно, что кредит доверия своих заокеанских партнеров он уже растерял, и Америка сделала ставку на Саакашвили и других «младореформаторов».

Можно согласиться с мнением Б. Ю. Мурванидзе, что причины, вызвавшие неудовлетворение Запада политикой Шеварднадзе, заключались в том, что роль Грузии как важного транзитного пункта энергетических ресурсов из Центральной Азии и Азербайджана обуславливала необходимость общественно-политической стабильности в стране. Нестабильность Грузии, напротив, вела к возникновению угрозы энергопотокам, которые были необходимы западным странам. В этих условиях было решено сменить политически нестабильный и к тому же насквозь пропитанный коррупцией режим Шеварднадзе[208]. Влиятельный The Wall Street Journal буквально в день победы «революции роз» отмечал и еще один фактор, обусловивший столь деятельное участие Вашингтона в подготовке государственного переворота в Грузии. «Помощь США новому правительству (пришедшим к власти «революционерам» — А. Н.) даже в ущерб старому союзнику Шеварднадзе, — отмечает издание, — является частью более широкой стратегии администрации Буша по демократизации в таких регионах, как Ближний Восток. Как можно продвигать демократию в арабском мире, если мы этого не можем сделать в небольшой, христианской, проамериканской стране, где на эти цели в последнее десятилетие было потрачено столько денег»[209].

США по достоинству оценили мирное, почти добровольное и оперативное отречение от власти Шеварднадзе: он получил письмо от действующего президента США Дж. Буша-мл., в котором тот благодарил за окончание «холодной войны», «твердое сотрудничество» с США в иракской кампании, борьбу с терроризмом в Панкисском ущелье и, наконец, достойную отставку в пользу молодого политического поколения, которое было выращено им же самим. «Ваше решение уйти в отставку, вместо того чтобы использовать силу на улицах Тбилиси, — заключал Буш, — увенчало Вашу выдающуюся карьеру. Я знаю, что Вы, как и мы в Соединенных Штатах, сделаете все возможное ради укрепления демократии, независимости и процветания Грузии»[210].

24 ноября Верховный суд аннулировал результаты парламентских выборов; прошедших 2 ноября 2003 года. Временно исполняющим обязанности президента стала спикер парламента Н. Бурджанадзе. «Революция роз» в Грузии победила.

Молодые прозападные политики во главе с Саакашвили совершили удачный государственный переворот — «революцию роз», используя народное недовольство режимом Шеварднадзе на фоне его системного кризиса. Важным фактором слабости позиций президента стало отсутствие лояльности со стороны его собственных сторонников, особенно в силовых структурах. Однако мирной и ненасильственной смене режима, как справедливо подчеркивают исследователи вопроса, способствовали не только слабость власти, но и «взрыхленная демократическими реформами почва»[211]: относительная свобода СМИ, возможность неконтролируемой деятельности неправительственных организаций в таких важнейших сферах, как электоральный мониторинг, вседозволенность любой критики режима и т. д. Как отмечал один из лидеров молодежного крыла «революции роз», решающую роль в победе оппозиции сыграли три актора: движение «Кмара», политические партии, особенно «Национальное движение» Саакашвили, и телеканал «Рустави-2»[212]. Все они, так или иначе, являлись продуктами технологий «мягкой силы» западных стран.

4 января 2004 года при практически абсолютной поддержке избирателей (96 % голосов) Саакашвили одержал победу на президентских выборах, став самым молодым действующим главой государства в Европе и одним из самых молодых в мире. В марте 2004 года объединенный блок «Национальное движение — Демократы», представлявший трио победителей (Саакашвили-Жвания-Бурджанадзе), окончательно укрепил свое положение, победив на парламентских выборах. Н. Бурджанадзе вновь была избрана спикером парламента. 3. Жвания занял пост премьер-министра.

В мае 2004 года при активном участии «Кмары» была решена «аджарская проблема»: А. Абашидзе капитулировал и бежал за пределы Грузии (благодаря посредничеству И. Иванова он сам и члены его семьи улетели в Москву). На новых выборах в Верховный совет Аджарии сторонники триумвирата получили 72 % голосов, после чего были приняты законы, подчинившие правительство автономии президенту Грузии.

3 февраля 2005 года при загадочных обстоятельствах погиб 3. Жвания. Его гибель разрушила сложившийся баланс сил, ослабила Н. Бурджанадзе и позволила М. Саакашвили серьезно укрепить свои позиции. Сконцентрировав власть в своих руках, Саакашвили приступил к претворению в жизнь программы полномасштабных реформ. Отметим, что порыв, с которым новый глава государства взялся за реализацию своих идей, был тепло встречен большинством населения Грузии, уставшего от катастрофического правления Шеварднадзе. Режиму Саакашвили действительно удалось достичь определенных успехов на ниве реформирования прогнившего наследия своего предшественника. Эксперты выделяют три основных направления позитивных изменений в социально-экономическом положении Грузии в результате действий «младореформаторов»: полное обновления кадрового состава государственного аппарата и силовых структур; изменения в сфере государственного управления с уменьшением доли влияния чиновничества; разгосударствление экономики, ее максимальная либерализация и беспрецедентная приватизация[213]. За проведенные реформы Саакашвили не раз удостаивался восторженной похвалы со стороны своих кураторов из США и ЕС. Однако при внимательном и комплексном рассмотрении экономических, социальных и административных достижений политики грузинского президента успешность их по целому ряду параметров и полученных результатов следует поставить под сомнение.

Сами реформы, методы их проведения и различные аспекты преобразований вызвали немало нареканий и претензий среди общественности и политического класса Грузии. Ответом властей на рост оппозиционных настроений стало возраставшее давление на СМИ, ограничение гражданских прав и свобод, судебные процессы над оппозиционными политическими деятелями. Была осуществлена конституционная реформа, призванная сохранить власть в руках М. Саакашвили и не допустить роста влияния оппозиции, куда стали переходить его бывшие сподвижники. Начиная с 2007 года режим Саакашвили приобрел откровенно авторитарные черты.

В ноябре 2007 года в центре Тбилиси состоялись массовые акции протеста оппозиции, главным требованием которой стало проведение парламентских выборов весной следующего года, то есть в сроки, которые ранее были предусмотрены конституцией. В ночь на 7 ноября полиция применила против манифестантов слезоточивый газ, дубинки и водометы. В результате пострадало около пятисот человек, многие демонстранты были избиты и арестованы. Президент Грузии обвинил оппозицию в попытке государственного переворота, и в ночь на 8 ноября 2007 года в Тбилиси было введено чрезвычайное положение сроком на пятнадцать дней. Была приостановлена работа независимых радио- и телекомпаний, запрещены митинги и забастовки. Выступления были подавлены, но Саакашвили пришлось отправить в отставку правительство и назначить на 5 января 2008 года внеочередные выборы президента.

Президентские выборы завершились уверенной победой Саакашвили, набравшего 56 % голосов уже в первом туре. Эта победа стала возможной благодаря все еще достаточно высокому уровню популярности М. Саакашвили, наличию у него всех необходимых электоральных, информационных, административных и силовых рычагов, а также раздробленности оппозиции.

Желая укрепить свое внутриполитическое положение, Саакашвили сделал ставку на силовое решение «юго-осетинской проблемы».

После продолжительного периода нагнетания антироссийской истерии в обществе, грузинский президент приступил к реализации плана военного захвата «мятежных территорий» Южной Осетии. Начатая грузинскими войсками в ночь на 8 августа 2008 года, в день открытия Олимпийских Игр в Пекине, масштабная боевая операция привела к многочисленным жертвам среди мирного населения, послужила основанием вмешательства России в этот конфликт и закончилась для Грузии полным крахом. Во внутренней политике Саакашвили также не удалось достигнуть поставленных целей. После разгромного поражения в «пятидневной войне» реформы в стране, по сути, были свернуты, а популярность самого Саакашвили неуклонно снижалась.

Подводя итоги «революции роз», следует отметить, что несмотря на определенные экономические успехи, обусловленные в основном мощной финансовой поддержкой со стороны Запада, Грузия так и не превратилась в процветающее демократическое государство, не вошла ни в НАТО, ни в ЕС. Более того, в результате авантюрной политики Саакашвили официальный Тбилиси окончательно (и, видимо, навсегда) утратил контроль над Абхазией и Южной Осетией. На прошедших в октябре 2012 года парламентских выборах партия Саакашвили «Единое национальное движение» набрала только 40 % голосов, уступив своим оппонентам из блока Б. Иванишвили «Грузинская мечта» почти 15 %. Саакашвили (он оставался на посту президента до ноября 2013 года) и его соратники ушли в оппозицию. Против многих из них были заведены уголовные дела по обвинению в превышении должностных полномочий и других, более тяжких преступлениях. Сам М. Саакашвили, лишенный гражданства, разыскиваемый грузинским правосудием и Интерполом, нашел пристанище в стране победившей «революции достоинства» — на постмайданной Украине.

Источник